Плата за честность
- Арбитражный суд Самарской области отказал ОАО «Издательство «Самарский дом печати» в удовлетворении иска о признании сделок купли-продажи имущества типографии недействительными. Апелляционная инстанция отменила это решение. Чем вы объясните отказ суда первой инстанции в удовлетворении иска? Оцените доказательную базу, которая была представлена при рассмотрении дела.
- Решение арбитражного суда Самарской области кажется на мой взгляд, не просто спорным, оно оскорбительно, – и в первую очередь для судьи, которая его приняла. Это как в анекдоте, когда судебное решение строят на показаниях супруги, которая рассказывает, как ее муж поскользнулся на арбузной корке и упал на нож, и так семь раз. Формально такое возможно, но в действительности – издевательство. С Домом печати примерно такая же история. Я допускаю, что из пяти обстоятельств дела одно можно было истолковать в пользу ответчиков, и я к этому был готов. Но суд игнорировал все наши доказательства.
Родился в 1967 году в с. Кваркено Оренбургской области.
1985-1987 гг. – служил в Советской армии (Москва).
1987 год – поступил на исторический факультет Самарского государственного университета (тогда – Куйбышевский государственный университет). Отчислен «за неуспеваемость» в 1990 г.
1990 год – принял участие в создании компании «Пушкин, Столяров и Гаранин».
1993 год – восстановлен в Самарском государственном университете.
1996 год – закончил исторический факультет СамГУ.
С 1997 года и по настоящее время – принципал юридической компании «Бизнес-Доктор».
2008 год - по предложению администрации Самарской области назначен генеральным директором ОАО «Издательство «Самарский дом печати». Женат, четверо детей.
- С чем, на ваш взгляд, связана такая позиция судьи?
- Сложно предположить, но я не исключаю, что здесь имело место денежное вознаграждение за вынесение нужного решения, ведь все знают, что это общепринятая практика для всей нашей судебной системы.
- На каком основании вы делаете такие предположения?
- Я веду свой юридический бизнес уже более десяти лет, поэтому с уверенностью могу сказать, что функция судебных юристов сейчас заключается не столько в том, чтобы представить доказательства законности требований их клиентов, сколько в налаживании связей с судьями всех инстанций, которые затем помогают лоббировать вынесение тех или иных решений. Тем самым судебная система с окружением превратилась в единый механизм, который работает не над установлением истины, а над выбиванием денег из сторон по принципу: «не дашь – пешком пойдешь».
Мы подавали жалобу на действия судьи первой инстанции в квалификационную коллегию судей дважды. Получили отказ в вынесении вопроса на обсуждение с обоснованием: «никто не должен ругать судью, если она высказывает свое мнение». В общем-то фраза в отрыве от контекста правильная. Но только в отрыве. Если вы посмотрите на любое решение суда, то оно начинается со слов «именем Российской Федерации». Это означает, что государство делегировало судье право говорить от своего имени на основании законов, но никак не пороть отсебятину. Деятельность судей достаточно сильно регламентирована, и своеобразных инструкций для них за годы существования арбитражного суда появилось огромное количество. Судья должен оценить все (подчеркиваю - ВСЕ) обстоятельства дела и написать от имени государства (РФ) решение. А у некоторых гордыня зашкаливает, и они воображают себя Буддой, но пусть тогда так и пишут: Я, судья Каленникова (судья арбитражного суда Ольга Каленникова, которая признала законными сделки купли-продажи недвижимого имущества Дома печати – прим. автора), рассмотрела дело, и мне кажется, что... Пусть так высказывает свое мнение, но не пишет от имени государства, перетасовывая доказательства, как ей хочется.
- Вы решили бороться с коррупцией в судах?
- Я не хочу сказать, что мы будем бороться с коррупцией, просто мы не будем участвовать в ней. Я вообще с подозрением
отношусь к тем, кто называет себя борцами с корруцией. Вспоминая Жванецкого: «За очередью следишь – без очереди берешь».
- Вы готовы назвать судей, которые предвзяты в вынесении судебных решений?
- Скажем так, мне проще и юридически корректнее было бы назвать тех судей, у которых иная репутация: просто их намного меньше. Но я не стал бы называть одних «честными», а других «нечестными». Это сложившаяся практика снизу доверху, то есть никто никого не обманывает. Обычай делового оборота в суде таков, что никто не порицает судью за принятое решение. А юристы, которые ходят по суду и «решают вопросы», боятся потерять свою «хлебную карточку» и тем более молчат.
- Но ведь у нас существуют юридические процедуры оспаривания решения суда?
- По факту у нас существует три судебных инстанции, так как до Высшего арбитражного суда практически никто из клиентов не доводит дело. Любая уважающая себя коммерческая структура может купить решения во всех трех инстанциях. Обычное решение можно купить за 200-300 тыс. рублей. И клиенты приносят свои деньги тем юристам, которые имеют хорошие связи в суде.
- Купить можно любое решение?
- Нет. Уже нет. Сейчас не конец 90-х годов прошлого века. Совсем нелогичные вещи теперь не проходят. И есть целый ряд действий, которые судьям просто запретили делать, и они не согласятся на них даже за деньги. Например, сейчас судьям запретили выносить некоторые популярные в рейдерской практике начала века судебные акты как класс, например обеспечительные меры по корпоративным спорам.
- Каким образом?
- Суд мог вынести решение на основе поддельных документов. Это решение становилось обоснованием захвата актива, который затем перепродавался. Выяснение поддельности доказательной базы было очень длительным. За это время актив уже несколько раз менял владельцев. В ходе этой практики многие юридические права признавались инструментами рейдерского захвата и сейчас мы не можем использовать их даже в благих целях. И вот сегодня практически невозможно запретить проведение собрания акционеров, даже в случаях, когда акции украдены.
Как раньше уже не будет
- Отказ вашей юридической компании «Бизнес-Доктор» от работы по «общепринятой» в судах практике может привести к уменьшению потока клиентов?
- Я могу привести пример из области внешней торговли, которой я занимался в 90-е годы. Я привез как-то 40 тыс. бутылок вина из Венгрии, растаможил их и понял, что в соседнем магазине это же вино в розницу можно купить дешевле, чем оно обошлось мне со всеми хлопотами. Потому что все возили «контрабасом», или было еще два таких чудесных изобретения, как фонд, который строил Храм Христа Спасителя, и фонд Спорта, которые могли ввозить сигареты и вино без пошлин. Больше мы вино, что называется «в лоб», не импортировали, ибо как только ты честен, то сразу – вне рынка. Но прошло 15 лет, все честно платят пошлины, и таможня дает треть доходов государства. Сегодня человек по сути платит за справедливое разрешение спора: если не заплачу я, вдруг судью перекупит другая сторона. Лет через 15 это будет казаться такой же дикостью как церковь, импортирующая сигареты.
Будем ли мы конкурентоспособными? Мы и сейчас деньги зарабатываем не этим. Все же компания из 12 профессионалов существует не на лоббировании решений, это другой формат. Но с другой стороны, кто-то должен сделать первый шаг, чтобы создать хотя бы трещину в существующей системе. Ситуация окончательно стала для меня очевидна, когда я начал работать со стороны государства по делу купли-продажи имущества самарского Дома печати.
- Почему, на ваш взгляд, Дом печати стал предметом борьбы крупных бизнес-структур Самары, в то время как в городе есть гораздо менее скандальные и более интересные для инвесторов участки?
- Вы судите с точки зрения сегодняшней ситуации, а сделки купли-продажи Дома печати начали заключаться с 2006 года. За это время каждый покупатель вложил много средств в узаконение имущества Дома печати и поэтому уже не может отказаться от него.
- Как вы оцениваете свои шансы на победу в судебных процессах по Дому печати?
- Мы, конечно, хотим выиграть и выигрываем. И я вижу только одну причину, почему мы можем проиграть в более высоких инстанциях: у меня долги по налогам и зарплате, а у них – вырученный от продажи всей недвижимости ОАО «СДП» миллиард рублей. Если не брать в расчет деньги, то нас могут помотать процессуально, что, собственно, оппоненты и сейчас пытаются делать: проводят «междусобойчики» в Новосибирском арбитражном суде, а потом его решения будут предъявлять в нашем суде и требовать пересмотра. Вообще, вариантов много, юристы на этом деле смогут зарабатывать еще пару лет.
- Оцените инцидент, когда представители группы «Самарский деловой мир» ворвались в здание типографии и попытались разрушить его.
- Ворвались...? Ну, там не так все было красочно... Картину разрушения варварами Рима это не напоминало. Это, скорее, еще один из юридических фокусов, которым пытались воспользоваться наши оппоненты. Если изменить внутреннюю планировку здания, то его передача владельцам по решению суда может стать юридически невозможной, так как имущество кардинально поменяло свои характеристики. Сейчас мы установили свою охрану корпусов издательства. Пока предприятие не может свободно распоряжаться ими, поскольку компании, выкупавшие недвижимость, подали кассационную жалобу в Федеральный арбитражный суд Поволжского округа. Теперь мы ждем решения кассации.
- Возвращение корпусов позволит продолжить работу типографии?
- Как раньше издательство не будет работать никогда. Мы будем отсуживать нанесенный нам ущерб действиями разных лиц. И возможно, мы сможем наладить выпуск большинства газет, которые печатались в типографии ранее, а также книг, но в небольших объемах. Для этого еще потребуется вернуть через суд все типографское оборудование и провести его ремонт, поскольку многие станки сейчас превратились в металлолом.