Вернуться «на материк»
– Курейская ГЭС, которой вы руководили, входит в Норильско-Таймырскую энергокомпанию. Как получилось, что вам предложили перейти в «РусГидро» и возглавить Жигулевскую ГЭС?
– Для «РусГидро» я «человек со стороны». И я сам выходил на руководство с предложением своих услуг по работе в холдинге. Дело в том, что вся моя жизнь связана с гидроэнергетикой, со структурами, которые относились к единой энергосистеме страны. И только когда в 2005 г. ОАО «Таймырэнерго» купил ГМК «Норильский никель», я временно из структуры РАО ЕЭС выпал.
Образование: 1985 г. – Новосибирский электротехнический институт по специальности «Гидроэлектроэнергетика», инженер-гидроэлектроэнергетик.
Карьера: 1985–1989 гг. – Токтогульская ГЭС (каскад Токтогульских ГЭС, Киргизия), мастер турбинного цеха.
1989–1993 гг. – Курпсайская ГЭС, заместитель начальника машинного цеха, начальник машинного цеха.
1993–2010 гг. – работал на Курейской ГЭС, где в 2005 г. был назначен главным инженером станции, в 2006 г. – ее директором. Курейская ГЭС входит в ОАО «Норильско-Таймырская энергетическая компания».
С марта 2010 г. – директор филиала ОАО «РусГидро» – «Жигулевская ГЭС».
Имеет звание «Почетный энергетик».
– На Курейской ГЭС вы работали сначала в составе РАО ЕЭС, потом в составе НТЭК. Почему вы решили вернуться в крупный энергохолдинг? В «Норникеле» не ценят энергетиков?
– Нельзя сказать, чтобы энергетиков не ценили, но согласитесь, для «Норникеля» это непрофильная деятельность. ГМК «заточен» под производство металла, а энергетики – это обеспечивающая структура. Конечно, там понимают, что для цветной металлургии энергетическое обеспечение – это фундамент. Но все-таки желание вернуться в крупную структуру, в «РусГидро» у меня не пропадало.
– А если бы вам предложили остаться в Сибири, например на одной из ГЭС Енисейского каскада?
– Возможно, я бы и принял такое предложение. Хотя Север – это специфическое место пребывания.
– Чтобы прожить там всю жизнь, надо там родиться?
– Возможно, да, там надо родиться, чтобы ощущать себя как дома. А по жизни там 98%, если не 100% живущих и работающих – это люди, которые туда приехали на какой-то период. И все они понимают, что наступит момент, когда им придется уезжать и обустраиваться, как там говорят, «на материке». Все понимают, что Север – это их временное место пребывания, просто эта временность у каждого своя. Есть люди, которые «временно пребывают» три года, а есть, которые работают всю жизнь, и уезжают «на материк», только уйдя на пенсию.
– Электростанции, на которых вы работали в Средней Азии, а потом на Севере, конструктивно очень отличаются от равнинной Жигулевской ГЭС. Кроме того, сегодня прямо под окнами вашего кабинета автомагистраль М5 и железная дорога, которых не было на Курейке. Трудно привыкнуть?
– Я отвечу на вашем, самарском, примере. Вот Ан-140 и Ту-154. По конструкции – это совершенно разные самолеты, но работают на одном и том же принципе. Так же и гидростанции. При всей уникальности каждого объекта, их связывает воедино очень многое. Да, плотины и типы турбин разные, но в целом основные требования и задачи идентичны для всех станций. Вот к чему пока не могу привыкнуть, так это к тому, что через электростанцию проходят сразу два транспортных потока. Для волжских станций это как раз обычное дело. А вот большинство сибирских ГЭС построены в таких суровых, труднодоступных створах, что федеральных автотрасс масштаба М5 там и близко нет.
– Вы уже успели «принять хозяйство»?
– Пока «в процессе». Станция достаточно мощная и задачи, которые решает Жигулевская ГЭС в рамках Единой энергосистемы страны, достаточно сложные. Для того, чтобы нормально руководить, нужно хотя бы однажды взглянуть на все объекты собственными глазами. Плюс нужно изучить очень большой объем нормативно-технической документации.
Почти удачный год
– Как вы оцениваете итоги работы Жигулевской ГЭС в 2009 г?
– В 2009 г. станция отработала хорошо. Все намеченные, поставленные производственные задачи выполнены. ГЭС выработала 10,765 млрд кВт-ч электроэнергии, это 100,3% плана, утвержденного Федеральной службой по тарифам РФ. Все показатели 2009 г. в немалой степени лучше, чем в 2008 г. В том числе есть положительная динамика по налоговым платежам: начисления составили 2106,3 млн руб., по сравнению с предыдущим годом они выросли на 759 млн руб. В ходе исполнения программы технического перевооружения и ремонтных работ освоено 1128 млн руб. Поэтому в целом 2009 г. можно записать в актив, единственный минус – неприятности, которые были в конце года. Это сказалось и на настроении, и в какой-то степени на финансовых показателях – в части затрат на устранение последствий инцидента.
– Вы имеете в виду ноябрьский отказ насосов откачки потерны? Чем он реально грозил станции?
– Произошло отключение трех насосов откачки потерны НОП-5, НОП-6, НОП-7. Остановка насосов не повлияла на работу основного оборудования. Опасности затопления машинного зала не было. Поэтому более негативных последствий, чем реально наступили, там быть уже не могло.
– Может ли инцидент привести к возврату техники производителю? К смене производителя, подрядчика, оргвыводам на самой станции?
– Это технологическое нарушение – следствие комплекса причин, которые мы анализируем. Сегодня уже видно, что нужно было несколько иначе выстраивать программу и технологию ведения работ, возможно, не настолько их форсировать. И, конечно, более четко контролировать ход выполнения работ подрядчиками. Сегодня идет нормальная претензионная работа, спор хозяйствующих субъектов в нормальном правовом поле. Проводятся экспертизы по состоянию оборудования. Выводы для себя мы однозначно сделали. Как будут развиваться отношения дальше, покажет время.
Серьезные перспективы
– Что можно сказать о перспективах развития станции? Какая программа техперевооружения и ремонтов (ТПиР) утверждена на 2010 г? Ждете каких-то изменений по сравнению с планами, которые озвучивались в конце 2009 г?
– Окончательное утверждение планов на 2010 г. в «РусГидро» состоится в ближайшее время и, я думаю, что никаких революционных корректировок не будет – по сравнению с программой, которая была представлена нами на утверждение. В ней мы планировали увеличение объемов ТПиР на 24% по сравнению с 2009 г. Мы делаем акцент именно на техперевооружение. Станции 55 лет, и гидротурбинное оборудование частично уже прошло реконструкцию. Но оборудования, выработавшего нормативный ресурс, еще достаточно много. Поэтому на ближайшую пятилетку мы ставим задачу выполнить замену девяти гидротурбин. Задача эта сложная. Сегодня мы уже занимаемся реконструкцией гидроагрегата №6. Это переходящая работа с 2009 г. Проводятся подготовительные работы к монтажу новой гидротурбины, более современной. Она позволит нам увеличить установленную мощность станции.
– На сколько будет продлен ресурс оборудования?
– Сегодня на новые турбины изготовитель устанавливает ресурс в 40 лет. Это требование госстандарта, которое однозначно будет выдерживаться.
– Какие-то виды ремонтов, например капитальный, выполняет сызранский завод «Тяжмаш». Какие перспективы у сотрудничества с этим предприятием?
– Мы намерены продолжать сложившуюся уже систему кооперации с сызранским заводом. По программе – и в этом году в том числе – очередная гидротурбина идет на расширенный капитальный ремонт в заводских условиях. То, что рядом находится завод, который способен для нас выполнить практически все виды серьезных работ, связанных с гидротурбинным оборудованием, очень положительный момент. Мы этим активно пользуемся и, возможно, по кооперации они будут выполнять какие-то из работ, которые намечены в рамках нашей реконструкции.
– Концерн «Силовые машины» сегодня не в состоянии единолично закрыть спрос на энергооборудование. Они уже подписали документы, которые гарантировали бы «РусГидро», что запланированные к замене девять турбин поступят на Жигулевскую ГЭС?
– Нет. Пока идет переговорный процесс. На сегодня подписанных контрактов мы еще не имеем. Предварительные планы и проекты обсуждались, в том числе и с заводом–изготовителем оборудования.
–Кто, кроме «Силмаша», способен производить такое оборудование?
– К сожалению, ситуация такова, что в России производителей гидротурбинного оборудования можно пересчитать по пальцам одной руки. Способен ли сызранский «Тяжмаш» осилить полный цикл его изготовления – пока не знаю. Но, как я уже сказал, возможности у предприятия достаточно широкие, и нам это на руку.
Ближе к станции
– Вы прибыли на Жигулевскую ГЭС и сразу приступили к работе. А как семья?
– Жена у меня пока находится в Светлогорске, в ближайшее время собирается приехать.
– Вы собираетесь поселиться в Жигулевске или в Тольятти?
– С местом жительства я еще окончательно не определился. Для того, чтобы это решение принять, нужно осмотреться.
– Борьба мэров за то, чтобы привлечь директора Жигулевской ГЭС в свой город, пока не развернулась?
– Для глав городов это все-таки не главный вопрос (смеется). А если серьезно, то на первом месте интересы производства и личные. Например, я вижу серьезный минус проживания в Тольятти из-за транспортных проблем города. Поэтому ищу такое место, которое бы и мне понравилось, и было бы удобным для максимально быстрого попадания на станцию.
– В Светлогорске транспортных проблем не было?
– Не было. Гидростанции обычно строятся там, где есть удобный створ. Проектировщики исходят из гидрологии реки, из геологических условий. И только на третьем месте стоит близость к потребителям энергии. Поэтому гидроэнергетикам часто приходится десятилетиями жить в небольших городках и поселках, особенно в Сибири.
– Вы застали аварийную ситуацию на земляной плотине Курейской ГЭС?
– Да, я там работал в тот момент, но ликвидация аварии не входила в мои функциональные обязанности. Свидетелем был, но участником ликвидации не был, поскольку занимался гидротурбинным оборудованием.
– Та авария была серьезная?
– Достаточно серьезная, но она благополучно разрешилась. И в момент самой аварии плотина отработала нормально, выстояла, никаких серьезных последствий не было. И после инцидента были выполнены самые серьезные научные исследования, громадный объем работ по ликвидации последствий, повышению надежности гидросооружений. Сегодня плотина Курейской ГЭС не аварийная, но вопросы по ее эксплуатации постоянно находятся на контроле.
– Полтора месяца назад на Жигулевской ГЭС проходило заседание Общественной палаты. На нем в частности демонстрировался программный комплекс, который способен показать развитие затопления в случае чрезвычайных обстоятельств. Каким будет паводок этого года – для Тольятти по вибрациям, а для региона в целом – по уровню затопления?
– По информации, которую мы имеем на сегодня, прогноз паводка – в рамках среднемноголетних значений. Если среднемноголетнее значение приточности – 161 куб. км, то нам сейчас выдают прогноз от 140 до 170 куб. км. Среднегодовые снеговые запасы, несмотря на все разговоры о том, что в этом году очень много снега, по данным метеорологов, ненамного превышают среднемноголетние нормы. То есть все в рамках среднемноголетних значений. То, что касается вибраций, то существует схема пропуска паводка, которая позволяет минимизировать влияние холостых сбросов Жигулевской ГЭС на вибрационное состояние объектов в Тольятти. Эта схема однозначно будет исполняться.
Взаимовыгодное сотрудничество
– Вы пока занимаетесь только станцией? Во «внешнюю политику» не погружались? С кем из мэров удалось пообщаться?
– С главой Жигулевска Александром Курылиным мы уже встречались. В Тольятти я пока участвовал только в работе паводковой комиссии. По большей части сегодня общение идет в рамках подготовки к пропуску паводка. Но установочные рабочие визиты уже состоялись. У Жигулевской ГЭС в последние годы сложились нормальные взаимоотношения как с администрацией Жигулевска, так и с администрацией Тольятти. И этот уровень отношений мы будем поддерживать. Причин для разногласий я не вижу.
– Когда вы руководили Курейской ГЭС, вокруг было практически незаселенное пространство. А здесь вы сразу оказались между двух городов, один из которых в стране привык быть на особом положении. А сегодня это еще и проблемный моногород. Под боком областной центр. Вас, как производственника, «большая политика» не пугает?
– Встречный вопрос: а разве противостояние обязательно?
– Нет, конечно, но Жигулевская ГЭС много лет живет внутри комплекса проблем своих ближайших соседей. А вам заниматься чем-то подобным пока не приходилось. А теперь придется и «оборону держать», и именно от вас будет зависеть многое, что так важно для тольяттинцев, для жигулевцев. Разве нет?
– Оборону держать мы умеем, в этом энергетикам не откажешь. И общий язык находить тоже умеем. Если взять отношения с администрацией Жигулевска, то я понимаю, что 90% людей, работающих на станции, живут в этом городе. 90% подрядчиков, которые работают на ГЭС, тоже в Жигулевске. Даже если головные офисы находятся далеко, люди живут и трудятся здесь. Поэтому любые наши неверные шаги только поднимут социальную напряженность. А значит, мы сразу же получим проблемы в своем коллективе. Но мы не должны производить электроэнергию любой ценой. Нужно так наладить дело, чтобы люди, которые ее производят, чувствовали себя комфортно и отдавали себя работе. Чтобы у них не болела голова о том, что творится дома. А для этого необходимо нормально взаимодействовать с администрацией. Другой вопрос, что наши возможности не безграничны. У нас есть благотворительные программы, которые мы реализуем в рамках бюджета, утвержденного компанией «РусГидро». Если бы это было в наших силах, то мы бы уже построили коммунизм на обоих берегах Волги. Есть политика компании, которую мы обязаны проводить. На нас часто выходили и выходят с предложениями сделать для города что-то сверх утвержденной программы. Мы отвечаем так: станция производит электроэнергию, и именно это наш бизнес. Все остальное – благотворительность, и здесь мы делаем и будем делать все то, что в наших силах.
